Ионыч

Аннотация к аудиокниге

Неважно, кто сейчас пишет о любви. Читая тот же рассказ, можно понять, как это сделал Чехов более ста лет назад. Земский врач Д. И. Старцев (позже названный Ионычем) был приглашен на вечер к семье Туркиных, где познакомился с их дочерью Екатериной Ивановной... Примечание: Повесть «Ионический» начинается в Ницце в конце 1897 года. Чехов писал редактору журнала В. А. Гольцеву 15 декабря: «Я пришлю вам этот рассказ, но вряд ли успею сделать его раньше февраля... Сюжетную линию писать очень трудно...» Как писатель При работе в чужой стране курортная обстановка тягостна: «Стол странный, перо странное, и тогда то, что я пишу, кажется мне чуждым» (Ему, 29 января 1898 г.). "Здесь слишком неудобно писать, иначе я не смогу написать ничего ценного в своем настроении. Дома, в своем флигеле, я сейчас же приведу себя в порядок" (В.М., 25 февраля Лаврову). Вернувшись в Мелихово, Чехов в мае отправил рассказ в «Русскую мысль», но 6 июня потребовал его возвращения и заменил его на «Человека в футляре», а вместо него на «Иони» «Ча» перевели в «Ниву». *** Земский врач Старцев (он же Ионыч) был приглашен на вечер в дом Туркиных, где познакомился с Екатериной Ивановной. Здесь начинается история несостоявшейся любви или «человека в футляре». ***В построении рассказа «Ионыч» принят прием выделения деталей — «мелких деталей», который первоначально сформировался как принцип пейзажной живописи и постепенно стал у Чехова общим приемом повествования, в том числе портретного и даже сюжетного строительство. Прослеживая жизнь своего героя, Старцев (Ионыч) Чехов рассказывает нам, что герой первоначально шел в город, затем у него появились две лошади и кучер Пантелей в бархатном жилете Мон, в следующей главе мы узнаем, что он поправился; и уже едет на тройке с колокольчиками. Потрясающая выразительность этих деталей с особой силой проявляется в финале. Чехов писал: «Пока он был толстый и красный, ехал на тройке с бубенцами, Пантелеймон, тоже толстый и красный, с мясом на затылке, сидел на ящике, вытянул вперед прямые руки, как кусок дерева и кричал встречным: «Встаньте за справедливость!» «Образ настолько впечатляющий, что кажется, что человек, едущий на лошади, — не человек, а языческий бог». Рассказ «Человек в футляре» демонстрирует силу умения Чехова использовать детали для достижения обобщений. Приверженность героя различным футлярам, ​​зонтикам и галошам приобретает наконец символический характер не только для всего появления человека в футляре, но и для всего образа жизни, всей действительности, жизни, хотя и не кругового запрета, не тотально допустимый.